Какие вызовы в этом году ожидают латвийских предпринимателей и к чему им следует быть готовыми?
Выборы в Сейм. Предыдущий опыт показывает, что год выборов в Сейм — это напряжённый период, когда крупные решения, как правило, не принимаются. Вместо них появляются небольшие, иногда даже мелкие инициативы, которые громко звучат в публичном пространстве и дают политикам возможность показать, насколько они «хорошие и умные». Для предпринимателей это означает высокий уровень шума при почти полном отсутствии реальных результатов. Поэтому я и говорю, что главным вызовом нового года являются выборы в Сейм и способность принимать решения.
Все остальные вызовы никуда не исчезают и остаются актуальными. Мы это видим как в разговорах с нашими членами, так и в различных опросах. Это регулирование предпринимательской среды, бюрократическая нагрузка, доступность рабочей силы и её стоимость, доступ к финансированию. Скорее всего, всё это будет актуально и в этом году, и выборный год не поможет решить эти проблемы.
Нет ли опасений, что могут появиться популистские решения, которые в долгосрочной перспективе могут навредить развитию государства?
Если, например, смотреть на формирование бюджета или на различные меры экономии, о которых в долгосрочной перспективе следовало бы начинать думать уже в начале 2026 года, то в предвыборный год мы, скорее всего, увидим противоположную тенденцию — рост расходов. Фискальная дисциплина, вероятно, снизится.
Поэтому довольно жаль, что в прошлом году при работе над бюджетом 2026 года не удалось добиться значительного сокращения расходов. Это, безусловно, повлияет на следующие три года. Выборный год ещё больше усилит желание тратить и удовлетворять ожидания избирателей, что предприниматели — как основные создатели добавленной стоимости и налогоплательщики — обязательно почувствуют.
Если говорить об изменениях в налоговой политике, о которых мы уже слышим, то к таким идеям мы относимся крайне осторожно. Экономика в целом развивается очень медленно, я даже иногда говорю — стагнирует. В ситуации, когда необходимо, чтобы компании чувствовали себя уверенно и стабильно и инвестировали как собственные, так и заёмные средства, любое повышение налогов является плохим сигналом. За этим мы в этом году будем очень внимательно следить.
При этом довольно быстро растут расходы на оборону, и эксперты говорят, что без повышения налогов не обойтись. Вы с этим считаетеcь?
Обсуждение налогов — это всегда процесс. Нужно смотреть, что именно планируется финансировать после повышения налогов и какая часть этих средств останется в местной экономике. Если говорить о финансировании оборонных возможностей, то, во-первых, у нас есть бюджетный дефицит, а во-вторых, мы планируем использовать европейскую кредитную программу SAFE, по которой средства придётся возвращать только через десять лет.
Возникает вопрос: какую часть этих средств мы потратим на закупки за рубежом и фактически отдадим другой экономике, и сколько денег останется здесь — в латвийской экономике, промышленности, у наших предприятий. Министерство обороны публично заявляло, что обеспечит сохранение 30% финансирования в Латвии, однако сам механизм пока остаётся довольно неясным.
Поэтому в такой ситуации говорить о повышении налогов для покрытия этих расходов — это, скорее всего, предмет будущих дискуссий. По всем предложениям о повышении налогов мы будем настроены крайне критически и будем очень внимательно оценивать их отдачу и влияние на экономику в целом.
Но если говорить об экономической отдаче — будем честны: мы можем производить дроны, но не можем изготавливать, например, системы ПВО средней дальности.
Мы не можем производить всё — это факт. Но есть вещи, которые мы можем. Например, продукция двойного назначения, инновации, информационные и коммуникационные технологии. Если говорить о классической оборонной промышленности, то исторически её у нас не было, хотя, например, в сфере боеприпасов сейчас развивается соответствующая мощность — и это логично, учитывая рост спроса.
Если же говорить о товарах и услугах двойного назначения, то здесь у нас есть и потенциал, и знания, и возможности.
Если всё-таки дойдёт до повышения налогов, что для предпринимателей было бы допустимо, а что — категорически нет? Например, в Эстонии была повышена ставка НДС.
В целом мы против повышения налогов.
Мы неоднократно выступали с предложениями и вели дискуссии о снижении налогов на рабочую силу. Поэтому мы категорически не хотели бы видеть повышение налогов на труд, так как это напрямую влияет на стоимость рабочей силы и конкурентоспособность наших компаний — как в регионе, так и за его пределами.
Мы видим, что акцизные налоги повышаются регулярно. Недавно был повышен и налог на природные ресурсы. Да, НДС остаётся единственным налогом, который долгое время не менялся, и вокруг него будет дискуссия. Но ещё раз подчеркну: в целом мы против повышения налогов и будем смотреть, как будет развиваться ситуация.
При этом, размышляя о бюджете, нужно снова и снова повторять: если политики и чиновники не способны найти места для экономии, повышения эффективности, перераспределения фокуса с расходов на инвестиции, то говорить о повышении налогов для финансирования существующей неэффективности крайне сложно принять. Это неустойчивый подход.
Последние годы были полны потрясений — пандемия, война в Украине, непредсказуемая тарифная политика США. Насколько успешными были латвийские предприниматели в это время?
Последние пять лет действительно были полны вызовов. Латвия была одной из экономик, которые быстрее всего восстановились после пандемии: компании проявили высокую устойчивость, и, конечно, помогли достаточно масштабные программы государственной поддержки.
Затем началась война, энергетический кризис, и если смотреть на цены на энергию, то они по-прежнему остаются одними из самых высоких в Европе — это влияние войны. Цены на энергию остаются огромным вызовом. Всё вместе привело к гиперинфляции: выросли цены на сырьё, стоимость рабочей силы, а это снова делает товары и услуги дороже и менее конкурентоспособными.
«Тарифная война» США не произошла в наиболее критическом варианте, как могла бы. Поначалу у всех было ощущение, что это нас не касается, потому что экспорт в США у нас относительно небольшой. Но если посмотреть на структуру нашего экспорта и понимать, что наши основные партнёры — это Скандинавия и Германия, для которых США являются важным торговым партнёром, то разговор уже другой. И всё это произошло за пять лет.
Поэтому я бы сказала, что латвийские компании справились очень успешно. Они оптимизировали работу, использовали поддержку, цифровизировались, автоматизировались, происходила роботизация. Мы и в нашей организации видим: предприниматели всё чаще смотрят на новые экспортные рынки, ищут новые возможности, диверсифицируют портфель продуктов и услуг.
Также в последнем индексе ЛТПП за 2025 год мы увидели рост оптимизма относительно будущего. Посмотрим, каким будет оценка в новом индексе.
Вы говорите о цифровизации и автоматизации, но достаточно ли этого? Эксперты предупреждают: если темпы будут недостаточными, Латвия может потерять конкурентоспособность на экспортных рынках.
Если смотреть на средние показатели по Европе, у нас очень хорошо развита цифровизация публичного сектора, и это в определённой степени подталкивает бизнес в том же направлении. Но здесь есть ещё вопрос структуры экономики: у нас доминируют малые предприятия — часто до пяти работников. Это та группа, которая, вероятнее всего, до цифровизации и не доходит, потому что у них ежедневные заботы и борьба за выживание. Хотя именно они могли бы получить от цифровизации и повышения эффективности процессов наибольшую выгоду и расти быстрее.
Мы видим и то, что программы поддержки сейчас «разбросаны по всему полю». Крупные компании многое делают сами, без дополнительных стимулов, потому что понимают: это единственный путь развития и конкурентоспособности не только в Латвии, но и в Балтии, Скандинавии и шире в Европе.
Малые и средние предприятия активно используют поддержку фондов ЕС — спрос там огромный. Думаю, эффект будет виден лишь спустя время, потому что это процесс: результата не добиться за один день, чаще это горизонт года-двух. А вот о следующих шагах именно для самых малых компаний нужно думать уже сейчас.
Как вы оцениваете экспортный потенциал латвийских компаний?
Недавно у меня была очень интересная встреча с предприятием, которое экспортирует 100% произведённого — и таких компаний много. Но статистика по общему числу экспортирующих предприятий не показывает позитивной тенденции: число экспортеров не растёт. Последние годы оно держится примерно в диапазоне 4000–5000 компаний. Это означает, что новые экспортирующие предприятия почти не появляются, либо действующие компании не переходят на экспорт.
Позитивный момент: растёт число крупных экспортеров, у которых объём экспорта превышает 50 миллионов евро в год.
В повседневной работе мы видим: у предпринимателей часто есть амбиция экспортировать, но не хватает дисциплины подготовиться. Когда начинаешь раскладывать экспорт на составляющие, понимаешь, что это не так просто. Нужен действительно хорошо разработанный продукт. Затем нужно найти покупателя — и это часто очень долгий процесс. Потом всё нужно произвести в нужном объёме и с нужным качеством. Нередко требуется кредитование производства, потому что оплата за товары и услуги поступает только после доставки или выполнения. И так далее — у многих энтузиазм «сдувается» где-то посередине этого пути.
Мои опасения, если смотреть на страну и её потенциал роста, связаны с тем, что наш внутренний рынок очень мал: 1,8 миллиона жителей — в мировом масштабе это почти ничто. Поэтому каждый, кто начинает бизнес, должен думать об экспорте сразу, с первого момента — это должно быть постоянной мыслью.
Далее есть вопрос конкурентоспособности страны и формирования бюджета. Сейчас до 70% ВВП формируется экспортом, но последние годы экономику «греет» внутреннее потребление, потому что экспортные рынки были раскачаны. Лишь в последнем квартале можно говорить о некотором возвращении роста на экспортных рынках. При этом общий объём экспорта всё ещё не вернулся на уровень 2022 года.
Нужно думать, во-первых, как поддержать компании, которые уже экспортируют — помочь им найти новые рынки или расшириться на существующих. Во-вторых, как увеличить число экспортеров в целом. Тут нужна и образовательная работа, и доступ к финансированию, и иногда очень практическая помощь.
Например, крупные экспортеры часто сталкиваются с тем, что нет рабочей силы. Нужно увеличивать мощности, но работников нет или нет нужной квалификации. Да, можно автоматизировать и роботизировать многое — крупные компании это и делают максимально — но остаются задачи, где нужен человек, причём всё более квалифицированный.
И я хочу подчеркнуть: самим предприятиям нужно смотреть на ресурсы, вложенные в поиск экспортных рынков, как на инвестиции, а не как на расходы. Да, возможно, первые 100 вложенных евро не дадут отдачи, но следующие 100 вернутся вдвойне, а ещё следующие — втройне. Конечно, не все инвестиции окупаются, но это может открыть новые возможности.
Вы уже говорили, что главный вызов — выборы в Сейм. Ваши коллеги из Конфедерации работодателей Латвии (LDDK) отмечали: цели в стратегических документах правильные, но проблемы — с реальными планами и действиями. Как вы оцениваете работу нынешнего Сейма и сформированных им правительств с точки зрения бизнеса?
Эти четыре года были очень динамичными — и по событиям, и по необходимости перестраивать мышление. После начала войны в Украине и в предпринимательской среде, и у политиков, и у чиновников фокус переключился на вопросы подготовки: насколько высок риск и как его снизить. Поэтому ряд вещей, которые обычно происходят за четырёхлетний срок работы Сейма, отошли на второй план.
Ещё более трагично, что похожее было и в предыдущие четыре года — тогда была пандемия. Получается, что фактически уже восемь лет многие задачи постоянно «уходят в сторону» и снова уходят в сторону.
Позитивно то, что изменился фокус в сторону привлечения инвестиций. Появилась ясность: если мы экономически сильны и есть внешнее финансирование, это повышает нашу безопасность и готовность внешних партнёров нас защищать — потому что здесь есть их деньги.
Но если говорить о безопасности и обороне, то всё же надо признать: гражданская оборона не развивалась в том объёме, в каком могла бы. Я не могу с полной уверенностью сказать, что латвийские предприятия готовы к условному «часу X». Я не уверена, что и жители Латвии готовы к «часу X». Мы очень сфокусировались на росте оборонных возможностей и расходов, много поддерживали Украину, но подготовку «дома» мы в каком-то смысле подзабыли. Не то чтобы ничего не происходит, но нам нужно быть более готовыми. Поэтому мы и со своей стороны планируем уделять этому больше внимания. Можно ждать, что кто-то другой возьмёт лидерство, но если этого долго не происходит — значит, каждому надо делать больше.
Также важно помнить: если большие средства инвестируются в оборонные способности, в других сферах эти инвестиции сокращаются. Это тяжёлые решения, которые влияют на общее экономическое развитие. Всё происходящее заставляет думать, что следующий период не будет проще.
Что, по мнению ЛТПП, важно успеть сделать до выборов в Сейм?
Было бы хорошо уже сейчас начать работу над бюджетом следующего года и посмотреть на возможности экономии, а также укреплять именно потенциал внутренней безопасности.
Если думать о дальнейшей экономике, ключевой вопрос — стоимость рабочей силы. Мы долго говорили об изменениях в регулировании больничных листов. Вместе с LDDK активно работаем над изменениями в Трудовом законе по порядку оплаты сверхурочных.
Нужно говорить и о миграционной политике, потому что, если честно, демография и прогнозы на будущее не обещают ничего хорошего. Привлечение рабочей силы из третьих стран и «умная» миграционная политика до сих пор были политически чувствительной темой и, возможно, недостаточно обсуждались. Это вызывает напряжение в обществе и множество вопросов. Но если ты думаешь о своём бизнесе в долгосрочной перспективе — очевидно, что люди нужны.
Вы уже упомянули позицию ЛТПП и LDDK по изменениям в Трудовом законе. При этом Латвийский союз свободных профсоюзов занял очень жёсткую позицию, вплоть до угроз забастовок. Видите ли вы возможность компромисса между работодателями и работниками?
Диалог с профсоюзами всегда был и продолжается и сейчас.
Вопрос оплаты сверхурочной работы действительно затянулся — он находился на повестке ещё до пандемии. И здесь я снова возвращаюсь к теме инвестиций. Нужно понимать: инвестор, прежде чем принять решение об инвестициях, оценивает целый ряд факторов. Среди них — стоимость и доступность рабочей силы.
С доступностью у нас ситуация сложная. Если проблему по существу не решать, происходит «перекупка» лучших специалистов, что искусственно повышает средний уровень зарплат без соответствующего роста производительности. Это, в свою очередь, влияет на инфляцию. В целом это вопрос того, как формируется заработная плата в экономике.
Сверхурочная работа не является наиболее часто используемым инструментом в компаниях, но в те моменты, когда она необходима, затраты на рабочую силу фактически удваиваются. Например, в сезон гриппа возрастает потребность замещать заболевших коллег. Предприниматели также финансируют медицинское страхование работников, поскольку оперативный доступ к государственным медицинским услугам ограничен. Всё это создаёт дополнительные издержки. Если инвестор оценивает всю эту картину в комплексе, она выглядит не слишком привлекательно.
Именно поэтому компромисс с профсоюзами необходимо найти, и диалог нельзя в очередной раз прерывать, как это произошло пять лет назад. Нам нужны инвестиции, проекты развития, рост экономики — и я убеждена, что профсоюзы это понимают.
Однако сейчас обсуждение прошло правительство и передано в Сейм. Видите ли вы предпосылки для компромисса?
И работодатели, и работники представили свои аргументы, и они у обеих сторон достаточно сильные. Политикам проще всего сказать: если вы не можете договориться, значит, мы ничего делать не будем и ничего менять не станем. Но это, по сути, «страусиная политика» — спрятать голову в песок. Это не соответствует действительности.
Аргументы изложены, и, возможно, именно политики могут найти компромисс и стать более эффективными посредниками между сторонами, чем прямые переговоры. Это их ответственность — особенно если думать о долгосрочном развитии страны и её будущем. В других европейских странах этот вопрос уже решён.
Перед предыдущими выборами предпринимательские организации подписывали меморандумы с политическими партиями. Видите ли вы в этом смысл сейчас?
О подписании меморандумов мы сейчас не говорили. То, что мы будем делать совместно с LDDK и, вероятнее всего, с аналитическим центром LaSER, — это выдвижение четырёх крупных стратегических целей с дальнейшей детализацией до 10–15 подцелей.
С середины февраля или марта мы планируем встречи с политическими партиями и будем призывать включить эти цели в их программы. Затем посмотрим, как они будут действовать. На следующем этапе мы планируем организовать дебаты с кандидатами на пост премьер-министра и на посты отраслевых министров. В этом году дебаты пройдут и в регионах — с лидерами списков избирательных округов, чтобы предприниматели могли лично познакомиться с кандидатами и услышать их позиции.
После выборов появятся правительственная декларация и план действий, и тогда мы будем смотреть, какие из наших изначально выдвинутых целей в них действительно отражены.
В прошлом году ЛТПП подписала меморандум о снижении цен на продукты питания. Другие подписанты уже выражают разочарование его эффектом. Как вы это оцениваете?
Я считаю, что уже сам факт того, что все стороны смогли собраться и о чём-то договориться, является большим достижением. Дальше вступает в силу старая истина: дьявол кроется в деталях, которые проявляются в процессе реализации.
Введена корзина товаров с низкими ценами, и там действительно видно снижение цен. Далее вопрос — насколько активно потребители выбирают именно эти товары и как это отражается на их кошельке.
Следующий этап — мониторинг цен, который является по сути инновационным подходом. Мы увидим, что люди покупают, сколько они за это платят и какова реальная инфляция цен на продукты питания. До сих пор мы, по сути, смотрели на «среднюю температуру по больнице». Более точные данные помогут объективно оценить и ситуацию с ценами, и влияние меморандума.
Ранее у нас была социальная кампания «Латвийская выгода», и мы со своей стороны готовы её возобновить, чтобы потребители в магазинах могли видеть, какой продукт произведён в Латвии, и делать выбор, исходя из этого критерия. Это особенно важно для латвийских производителей и, например, для организации Zemnieku saeima.
Цены не формируются в вакууме — на них влияют затраты на рабочую силу, цены на энергию, логистика, налоги. Всё это в совокупности формирует конечную цену. Поэтому диалог и совместная работа должны продолжаться.
Какие изменения вы, как новый председатель правления ЛТПП, планируете в организации?
Янис Эндзиньш передал мне сильную и устойчивую организацию, поэтому нет необходимости срочно и радикально что-то менять. Важно понимать, что председатель правления отвечает за административную работу организации, а политическая позиция формируется членами ЛТПП и системой выработки общего мнения.
Поэтому в большинстве случаев, когда я делаю публичные заявления, это отражает согласованную позицию наших членов.
Если говорить об административной работе, ЛТПП предоставляет целый ряд услуг для повышения конкурентоспособности и экспортного потенциала компаний. Совет ЛТПП как надзорный орган попросил развивать это направление, и именно на этом я планирую сосредоточить своё время и энергию наряду с публичной деятельностью.
Сколько членов сейчас объединяет ЛТПП? Как менялось их число в последние годы и какие отрасли они представляют?
У нас более 2700 членов, из которых около 100 — это отраслевые профессиональные ассоциации, предпринимательские клубы и региональные объединения. Если учитывать их членов, общее число компаний достигает примерно 8000.
Это значительная часть латвийских предпринимателей во всех регионах страны и с очень разным масштабом деятельности. Неудивительно, что большинство из них — малые и средние предприятия, что отражает структуру латвийской экономики. В течение последних пяти–шести лет численность членов остаётся стабильной.
Если говорить об отраслях, примерно в равной степени представлены промышленность и сектор услуг.
После начала войны в Украине ЛТПП заявляла, что оценит своих членов и исключит тех, кто сотрудничает с государствами-агрессорами. Произошло ли это? Есть ли у вас до сих пор члены, работающие с Россией?
Этот вопрос связан со списком, ранее опубликованным Министерством экономики, из которого мы узнали, что среди наших членов есть компании с экспортными связями с Россией и Беларусью.
Мы встретились с этими компаниями и обсудили их позицию: прекратят ли они сотрудничество немедленно, постепенно или не планируют этого делать вовсе — в разных отраслях ситуация разная. Часть членов сообщила, что прекратила сотрудничество с Россией, и наши отношения с ними не изменились. Были компании, которые заявили, что не планируют прекращать сотрудничество. Часть из них самостоятельно вышла из ЛТПП, несколько компаний мы исключили.
Третья группа сказала, что им требуется время для постепенного прекращения сотрудничества. Мы планируем встречи с рядом таких компаний, чтобы понять, что было сделано за это время.
И что произойдёт, если они всё ещё продолжают сотрудничество с Россией? Четырёх лет всё-таки достаточно, чтобы найти другие рынки сбыта.
Здесь нужно смотреть и на отрасль, и на реальные действия компании — что они сделали или не сделали. Именно поэтому такие разговоры и необходимы.
Источник: ltrk.lv
(Переведено с использованием инструмента искусственного интеллекта)
