Мартиньш Одоберс, основатель и генеральный директор Lexu AI.
Два года назад вместе со своей командой мы начали решать именно эту проблему в юридической сфере Латвии — как добиться того, чтобы искусственный интеллект (ИИ) помогал юристу находить достоверные ответы, а не уверенно выдавал вымышленные. Сегодня, когда созданная нами платформа интегрирована в учебный процесс Юридического факультета Латвийского университета и ежедневно используется адвокатскими бюро, а также государственными учреждениями, я всё больше убеждаюсь: проблема заключается не в технологии. Мы по-прежнему отстаём в понимании того, как её следует использовать.
Ещё несколько лет назад профессионалом считался тот, кто умел найти нужную информацию. Сегодня всё важнее становится способность определить, является ли найденная информация вообще достоверной. Это уже не далёкое будущее — это наша сегодняшняя реальность. Врач, который полагается на ИИ, не понимая его ограничений, рискует здоровьем пациента. Журналист, публикующий созданный ИИ материал без проверки фактов, становится распространителем дезинформации. А юрист, который безоговорочно доверяет аргументам, сгенерированным ИИ, не проверяя источники и ссылки, рискует судьбой своего клиента. К сожалению, приходится признать, что подобное происходит гораздо чаще, чем хотелось бы.
Иными словами, раньше в школах учили искать ответы. Теперь необходимо научить ещё и говорить: «Этот ответ звучит убедительно, но я ему не доверяю».
На практике мы столкнулись с одной очень опасной особенностью: ИИ ошибается не глупо, а убедительно. Именно поэтому люди ему верят. И именно это представляет наибольшую опасность. Никто не верит очевидной бессмыслице. Люди верят тому, что звучит умно, логично и убедительно — даже если это неверно. Именно поэтому при разработке Lexu AI мы руководствовались другим принципом: если система не может найти подтверждающих доказательств, она не даёт ответа.
Разница между умением пользоваться ИИ и способностью критически проверять результаты, которые он выдаёт, имеет принципиальное значение. В странах Балтийского региона это различие уже начинают осознавать и на государственном уровне, хотя подходы к решению этой задачи пока заметно различаются.
Эстония действует системно и целенаправленно
В 2025 году по инициативе президента Эстонии Алара Кариса страна запустила общенациональную программу AI Leap (TI-Hüpe), став одной из первых в Европе, официально включивших обучение грамотному использованию искусственного интеллекта (ИИ) в национальную школьную программу. [1]
Программа объединяет централизованный доступ к ведущим образовательным инструментам на базе ИИ, повышение квалификации учителей, поддержку внедрения в школах, а также межсекторальную модель государственного и частного управления. [4] Её пять ключевых направлений — доступность, подготовка педагогов, педагогическая интеграция, безопасность и защита данных, а также научные исследования.
Первый пилотный этап стартовал в августе 2025 года и охватил все 154 общеобразовательные школы Эстонии. В программе участвуют около 20 000 учащихся 10-х и 11-х классов и примерно 4 900 учителей. С августа 2025 года более 60% педагогов используют инструменты ИИ в своей работе еженедельно. [1]
Особенно важно, что среди целей программы прямо указано не только обучение использованию инструментов ИИ, но и развитие продвинутых навыков в области искусственного интеллекта и медиаграмотности для укрепления критического мышления и демократических ценностей. [2] Именно такого разграничения в Латвии пока нет ни в одном официальном документе государственной политики.
Программа финансируется совместно государством и частным сектором. Общий объём финансирования пилотного проекта составляет 4 миллиона евро. [3]
В Финляндии критическое мышление в отношении ИИ старше самого ChatGPT
Финляндия начала уделять внимание развитию критического мышления задолго до появления ChatGPT. На самом деле этому навыку в финских школах обучают уже более пятидесяти лет. Всё началось с включения медиаграмотности в школьные программы как ответа на растущее влияние телевидения и радио. Последнее крупное обновление учебных программ, проведённое в 2014 году вскоре после аннексии Крыма, уже предусматривало критическую оценку использования социальных сетей и смартфонов. [6]
В программе Национального агентства образования Финляндии на 2025 год обучение грамотному использованию искусственного интеллекта интегрировано во все уровни образования — от дошкольного до профессионального. [8] Этому предшествовала длительная подготовительная работа. Начиная с весны 2024 года Агентство и Министерство образования и культуры совместно с педагогами, исследователями и представителями отрасли разрабатывали рекомендации по использованию ИИ для всех уровней образования. [7]
Первая часть этих рекомендаций обсуждалась осенью 2024 года, причём особое внимание уделялось объяснению того, что представляет собой искусственный интеллект, каковы его ограничения, ошибки и неточности. Именно этот вопрос в Латвии до сих пор никто не поставил на системную основу.
Латвия не находится на стартовой линии — но существует риск остановиться на полпути
Было бы несправедливо утверждать, что Латвия ничего не делает. Напротив, за последние годы был предпринят целый ряд важных шагов. Вопрос в другом — достаточно ли их? В апреле 2026 года Министерство образования и науки запустило первую общенациональную инициативу по внедрению искусственного интеллекта в школах, а на цифровизацию высшего образования до 2029 года предусмотрено более 33 миллионов евро инвестиций. [9] [11]
Высшие учебные заведения также уже экспериментируют с новыми подходами. В 2024 году Рижский университет имени Страдиня первым в Латвии разработал рекомендации по использованию ИИ в учебном процессе. [10] В свою очередь, Латвийский университет подготовил собственные рекомендации, предусматривающие, что преподаватели могут разрешать или ограничивать использование инструментов ИИ в зависимости от целей конкретного курса, одновременно разрабатывая новые способы оценки знаний студентов в эпоху генеративного искусственного интеллекта. [13]
Бывший министр образования и науки Даце Мелбарде подчеркнула: «Наш подход развивает критическое мышление, способность к суждению и навыки аргументации». Это правильная постановка задачи. [9] Однако программа предусматривает создание экспертного сообщества и сети «ведущих школ ИИ», охватывающей лишь 15 общеобразовательных и пять профессиональных учебных заведений. Это лишь первый шаг.
Именно здесь, на мой взгляд, заключается главная проблема. Мы много говорим о том, как использовать ИИ, но гораздо меньше — о том, как проверить, не ошибся ли он.
Эту проблему хорошо иллюстрирует дискуссия в программе Латвийского радио «Krustpunktā» под названием «Как университеты регулируют использование ИИ в учебном процессе?». В ней приняли участие ректор Латвийского университета Гундарс Берзиньш, преподаватель факультета социальных наук Рижского университета имени Страдиня Клавс Седлениекс, президент Латвийского объединения студентов Луизе Монта Ремесе и экономист Банка Латвии Иева Опмане.
Ректор Берзиньш очень точно сформулировал ключевую задачу: «Как добиться того, чтобы студент понимал материал, умел формировать контекстуальное понимание и самостоятельно анализировал тексты? Это самое сложное, потому что если ты всегда доверяешь тому, что уже кто-то обобщил за тебя, значит, ты не прошёл ту традиционную подготовку, которая необходима для работы со сложными текстами».
В 2024 году Рижский университет имени Страдиня подготовил первые в Латвии рекомендации по использованию ИИ в высшем образовании. Однако они носят рекомендательный характер и адресованы преподавателям, а не являются обязательными требованиями для студентов. [10] Это заслуживающий высокой оценки шаг, но добровольные рекомендации — не то же самое, что системный подход.
Положительно и то, что дискуссия об использовании ИИ в латвийском высшем образовании уже началась. Об этом свидетельствуют как рекомендации Рижского университета имени Страдиня, так и обсуждение в программе «Krustpunktā» с участием руководителей вузов, преподавателей и представителей студентов. Это означает, что проблема больше не игнорируется.
Однако одной дискуссии недостаточно. Сегодня ни в одной программе бакалавриата латвийских университетов — ни по праву, ни по медицине, ни по журналистике, ни по инженерным наукам — нет обязательного курса, посвящённого критической оценке результатов, созданных искусственным интеллектом.
В январе 2025 года Министерство образования и науки объявило о выделении 33,4 миллиона евро на цифровизацию высшего образования до 2029 года. [11] План предусматривает внедрение электронных дипломов, более гибкий выбор учебных курсов и развитие цифровой инфраструктуры. Однако обязательное обучение ИИ-грамотности в качестве элемента образовательной программы в нём не предусмотрено.
В Латвии уже появляются и собственные решения в области искусственного интеллекта с высоким уровнем надёжности. Например, разработанная нашей компанией платформа для юридических исследований на базе ИИ построена по принципу, согласно которому система не даёт ответа, если не может подтвердить его проверяемым источником. Это показывает, что в Латвии уже есть и необходимые компетенции, и технологический потенциал для создания ответственных ИИ-решений. Главная задача сегодня — сделать такой подход нормой и в системе образования.
Почему разница между «использовать» и «проверять» ИИ имеет решающее значение
Перед запуском программы AI Leap эстонские исследователи провели общенациональное исследование. Его результаты оказались весьма показательными: ещё до начала программы от 64% до 90% школьников уже использовали коммерческие инструменты искусственного интеллекта при выполнении учебных заданий, зачастую лишь для того, чтобы быстрее справиться с работой. [5] Исследования показывают, что бесконтрольное использование таких технологий может замедлять развитие критического мышления, концентрации внимания и навыков самостоятельного обучения. Это очень точно описывает и ситуацию в Латвии — с той лишь разницей, что у нас нет ни исследования, которое бы её документировало, ни программы, призванной эту проблему решать.
Разница между умением пользоваться ИИ и умением проверять результаты его работы вполне конкретна. Мы столкнулись с этой проблемой непосредственно в юридической сфере. До появления Lexu AI юрист, пытавшийся найти конкретное судебное решение в открытой базе данных, содержащей сотни тысяч дел, фактически играл в «лотерею ключевых слов»: либо угадывал нужную формулировку, либо часами просматривал нерелевантные документы.
Решение заключалось вовсе не в том, чтобы просто «добавить ИИ». Нужно было научить систему давать обоснованные ответы, опираясь исключительно на проверяемые источники, а если подтверждений нет — прямо об этом сообщать. Для нас это фундаментальный принцип: если ИИ отказывается отвечать, это может быть столь же ценно, как и сам ответ. Это означает, что данный вопрос просто не рассматривался в судебной практике.
Универсальные системы ИИ такой дисциплины не знают. Они изначально созданы так, чтобы всегда выдавать ответ, даже если для него нет достаточных оснований. Именно эта разница — между системой, признающей пределы своих знаний, и системой, которая всегда «придумывает» нечто правдоподобное, — сегодня практически нигде системно не преподаётся ни в школах, ни в университетах.
Самой большой ошибкой было бы считать, что ИИ-грамотность означает лишь умение писать более удачные prompt’ы. На самом деле важнейший навык — уметь сказать: «Этот ответ звучит убедительно, но он неверен».
Преподаватель Клавс Седлениекс в программе «Krustpunktā» привёл яркий пример: «Мы можем дать студентам книгу для чтения. Прочитают ли они её? Вероятность довольно велика, что нет».
Навык работы с текстом постепенно исчезает, потому что студенту гораздо проще попросить ИИ изложить основные тезисы книги и сделать вид, что она прочитана.
К этому добавляется ещё более глубокая проблема, на которую указал ректор Гундарс Берзиньш: «ИИ стремится к наиболее вероятному, усреднённому, ожидаемому ответу».
Это означает не только однообразие студенческих работ, но и унификацию самого мышления: все начинают воспроизводить одну и ту же картину мира, предложенную ИИ, вместо того чтобы формировать собственную.
В ходе дискуссии прозвучали и положительные примеры. Латвийский университет создал контролируемую среду использования ИИ для студентов и преподавателей, обеспечив защиту данных и исключив утечку информации за пределы университетской системы. Начиная со следующего года при защите выпускных работ будет введена обязательная устная проверка теоретических знаний, поскольку письменная работа уже не считается достаточным подтверждением уровня подготовки.
В свою очередь, Клавс Седлениекс вообще отказался от письменных экзаменов: «У меня устный экзамен, на котором я проверяю знания в формате дискуссии».
Однако всё это пока остаётся инициативами отдельных преподавателей и университетов, а не элементами системной государственной политики.
Из собственного опыта могу сказать следующее. После того как разработанная нашей компанией платформа была интегрирована в учебный процесс Юридического факультета Латвийского университета, преподаватели заметили, что студенты стали значительно больше интересоваться судебной практикой. Они используют ИИ не для копирования готовых ответов, а для проведения исследований. Именно такая модель уже работает в Латвии. Возникает лишь один вопрос — почему она до сих пор не стала обязательной повсеместно?
Как отметила президент Латвийского объединения студентов Луизе Монта Ремесе: «Риск заключается не в искусственном интеллекте как таковом. Риск состоит в том, что мы пока не нашли способа проверять знания студентов в эпоху ИИ».
Пока эта проблема не будет решаться системно, отдельные успешные инициативы останутся исключением, а не правилом.
Уже сегодня Латвия могла бы сделать три конкретных шага.
Во-первых, расширить государственную программу по искусственному интеллекту в школах, установив измеримые стандарты компетенций: не только «ответственное использование ИИ», но и способность выявлять и критически оценивать ошибки, ограничения и недостоверные результаты, создаваемые искусственным интеллектом.
Во-вторых, включить в программу цифровизации высшего образования стоимостью 33,4 миллиона евро требование о том, чтобы критическая оценка результатов, созданных ИИ, стала обязательной частью образовательных программ.
В-третьих, провести национальное исследование того, как студенты в действительности используют искусственный интеллект, по примеру Эстонии, которая сделала это ещё до запуска программы AI Leap. Государственная политика должна опираться на данные, а не на предположения.
В 2026 году цифровая грамотность уже не означает лишь умение пользоваться инструментом. Она означает способность критически оценивать результаты, которые этот инструмент создаёт. Этот навык можно преподавать, измерять и развивать на уровне государственной политики — если признать его национальным приоритетом.
Хорошая новость заключается в том, что Латвии не нужно начинать с нуля. Многие необходимые элементы уже существуют: университетские инициативы, первые государственные программы и разработанные в стране ИИ-решения, основанные на принципах достоверности и проверяемости источников. Осталось лишь объединить их в единую систему.
Двадцать лет назад цифрово грамотным считался человек, который умел находить информацию в интернете. Сегодня цифрово грамотным является тот, кто способен отличить правду от убедительно звучащей бессмыслицы.
Источники и ссылки:
[1] e-Estonia (2026). AI Leap Initiative
[2] European Commission, Education and Training Monitor 2025 – Estonia
[3] e-Estonia Briefing Centre (2025). AI Leap 2025: Estonia sets the standard for AI in education
[4] Regulations.AI (2026). AI Leap – full programme documentation
[5] Frontiers in Education (2025). Student engagement with AI tools in learning
[6] Euronews (2025). Finland’s war on fake news starts in schools
[7] Cedefop / ReferNet (2025). Developing AI guidelines for teaching and learning: Finland
[8] Faktabaari (2025). AI literacy frameworks for teachers – Finland
[9] IZM (2026). Latvia launches national AI program in schools
[10] RSU (2024). RSU develops first guidelines in Latvia for the use of AI in higher education
[11] IZM (2025). Latvia’s Universities and Colleges to Implement Study Solution Modernization
[12] OECD (2025). Progress in Implementing the EU Coordinated Plan on AI – Latvia Country Note
Ссылка на передачу: «Как высшие учебные заведения регулируют использование искусственного интеллекта в учебном процессе? | Krustpunktā», Латвийское радио. Участники: ректор Латвийского университета Гундарс Берзиньш, преподаватель Рижского университета имени Страдиня Клавс Седлениекс, президент Латвийского объединения студентов Луизе Монта Ремесе, экономист Банка Латвии Иева Опмане.
